В статье представлен нарративный анализ кейсов практики применения сторителлинга в проектно-творческой деятельности студентов (журналистов и учащихся направления медиакоммуникации). Обучающий сторителлинг рассмотрен как форма творческой реализации нарративного подхода к созданию медиатекста, авторское медиапроизведение, имеющее композицию (сюжет), описание динамичного «образа Я», набор стратегий героя, ценностно-смысловых моделей, мотивационных структур. Обосновано, что обучающий сторителлинг влияет на развитие профессиональных навыков, студентов стимулирует мотивацию на творчество и обучение. Представлены этапы и технологии эффективного применения метода «обучающий сторителлинг» в студенческих проектах. Педагогический эксперимент, с участием 319 студентов Института «Первая академия медиа» РЭУ им. Плеханова, подтвердил гипотеза о том, что для студентов медиаспециальностей обучающий сторителлинг становится базовой технологией, формирующей ключевые творческие компетенции. Отмечен высокий уровень стремления студентов к освоению профессиональных навыков создания сторителлинга (82,7 %), (92,8 % участников обнаружили сходство личных признаков, действий с героем). Результаты вносят вклад в исследование лингвистических, смысловых структур мотивационных текстов цифровых поколений, продолжают исследования авторских текстов как формы самопрезентации, раскрывают ресурсы сторителлинга как технологии обучения.

В статье рассматривается вопрос организации учебной переводческой практики для студентов-переводчиков в форме сетевого имитационного переводческого агентства как инновационной модели учебной практики, которая направлена на формирование первичных профессиональных умений, навыков и компетенций в сфере письменного перевода. Учебная переводческая практика показана как важный структурный элемент обучения студентов-переводчиков как на ступени базового высшего образования и бакалавриата, так и на ступени специализированного высшего образования программ магистратуры. Особое внимание обращено на формирование универсальных, общепрофессиональных и профессиональных компетенций. В целях оптимизации процесса сетевого взаимодействия всех участников используется цифровая платформа с набором удобных инструментов управления проектами и документами, которая открывает путь к быстрому и комфортному взаимодействию и росту продуктивности рабочих процессов. Такой тип проведения практики показан в контексте проектного обучения и приведён конкретный кейс, реализуемый в БФУ им. И. Канта, а именно создание двуязычного цифрового аннотированного каталога книжного собрания по философии, истории, политологии, риторике, теологии и этике, медицине, астрономии и математике Валленродтской библиотеки. Анализируются положительные и отрицательные стороны реализации такой переводческой и лингвистической задачи обучающимися и предлагаются пути повышения эффективности процесса организации учебной переводческой практики у студентов-лингвистов.

В статье представлены результаты экспериментального исследования сравнительной эффективности электронных и печатных словарей при формировании лексической компетенции в процессе чтения на неродном языке. Обосновывается актуальность проблемы в контексте стремительной цифровизации образования и повсеместного вытеснения традиционных словарных инструментов их электронными аналогами. На материале проведенного эксперимента со студентами, изучающими неродной (немецкий) язык (уровень B1), демонстрируются различия в количественных показателях использования словарей (частота обращений, время поиска, успешность нахождения слов), а также в результатах немедленного и отсроченного (через две недели) тестирования усвоения лексики. Выявлено, что электронные словари обеспечивают статистически значимое преимущество в немедленном запоминании (на 7–9% выше по всем типам тестов), однако через две недели различия между группами нивелируются. На основе качественного анализа стратегий работы с лексикой (ретроспективные интервью) описываются различия в когнитивных и метакогнитивных стратегиях пользователей электронных и печатных словарей: первые чаще обращаются к дополнительным значениям и мультимедийным возможностям, но реже предпринимают усилия для запоминания; вторые компенсируют трудоемкость поиска развитием дополнительных стратегий. Выделяются плюсы и минусы использования разных типов словарей: с одной стороны – скорость доступа, снижение когнитивной нагрузки, мультимодальность электронных словарей; с другой стороны – формирование «иллюзии компетентности» и более высокий коэффициент забывания при работе с ними, а также более прочное, хотя и медленное, усвоение лексики при использовании печатных словарей. Предлагаются направления дальнейшего изучения возможностей применения разных типов словарей в процессе обучения неродному языку.

В данной статье рассматривается влияние философии Гастона Башляра на поэтику романа Мишеля Турнье «Пятница, или Тихоокеанский Лимб». Турнье, вдохновленный трудами своего учителя о четырех природных стихиях, выстраивает образы стихий в структуре романа как бинарные оппозиции. Процесс инициации Робинзона на острове напрямую связан с динамикой этих образов. Главная оппозиция в романе Турнье возникает между землей и воздухом. В ходе анализа мотивной структуры романа мы приходим к выводу, что герой Турнье – Робинзон Крузо – грезовидец земли. Воздушные метафоры в подсознании героя изначально имеют негативными коннотации. Воздух в поэтике Турнье и в философии Башляра – детская свободная стихия, c которой связан дикарь Пятница. Для Турнье, как и для Башляра, ребенок является идеалом, именно поэтому Пятница –инициатор Робинзона, способствующий его духовной метаморфозе.
В статье анализируется символическое наполнения антиномических образов, что позволяет углубить понимание характеров героев Турнье, их менталитета, сходств и различий их мышления. Пройдя испытание всеми четырьмя стихиями в «Лимбе Тихого океана», Робинзон Крузо становится Демиургом. Алхимический подтекст в романе связан с идеей трансмутации души, способной вновь обрести совершенство изначального андрогинного существа и его силы.

В статье исследуется коммуникативная категория митигации в британском парламентском. Предлагается когнитивно-дискурсивная модель митигативной ситуации, описывающая процесс коммуникативного смягчения как трехуровневый механизм: оценку параметров коммуникативной ситуации (степень агональности, статусно-ролевая дистанция, структура адресата), активацию митигативных прескрипций (антиконфликтность, некатегоричность, неимпозитивность, глорификация, эмоциональная сдержанность) и выбор стратегий с их тактико-языковой реализацией через систему лексических, синтаксических и прагматических митигаторов. Подробно анализируются три ключевые стратегии речевого поведения – аргументации, дискредитации и самопрезентации, – каждая из которых реализуется через специфический набор тактик и языковых средств. Стратегия аргументации включает восемь тактик, сгруппированных по трём основаниям: лексические тактики смягчения пропозиции, тактики управления субъектной перспективой и синтаксические тактики смягчения. Стратегия дискредитации охватывает четыре тактики, разделённые на имплицитную и процедурную критику. Стратегия самопрезентации объединяет четыре тактики, связанные с субъектной референцией и статусным урегулированием. Исследование демонстрирует, что митигация в британском парламентском дискурсе представляет собой не факультативный стилистический приём, а институционально закреплённый механизм, обеспечивающий баланс между агональностью, персуазивностью и соблюдением парламентского этикета. Особое внимание уделяется парадоксальным случаям, когда самопринижение или формальное извинение способствуют повышению доверия аудитории, а митигативные перформативы позволяют выдвигать серьёзные возражения, сохраняя конструктивную тональность диалога. Полученные результаты вносят вклад в теорию дискурса, политическую лингвистику и теорию межкультурной коммуникации, предлагая комплексный инструментарий для анализа коммуникативного смягчения в институциональных типах дискурса.

В данной статье были рассмотрены особенности винительного падежа в русском и японском языках. Материалом исследования послужили примеры, взятые из корпусов русского и японского языков. Для русского языка было обнаружено большое разнообразие предлогов, с которыми винительный падеж может использоваться, и значений, которые винительный падеж может передавать. Для японского языка был обнаружен более узкий круг конструкций, в которых винительный падеж может использоваться, частиц, которыми он может выражаться, и более узкий круг значений. Единственное значение, которое винительный падеж может передавать в обоих языках полностью – это значение темы. Семантика мест, через которые и из которых осуществляется движение и примеры со значением «несмотря на» также могут выражаться винительным падежом в обоих языках, но с ограничениями либо в русском, либо в японском языке. Примеры со значением причины чувства и инструмента действия могут передаваться винительным падежом только в японском языке. Семантика же становления, предела и истечения срока – только в русском языке. В дальнейшем это исследование планируется продолжить за счет рассмотрения других падежей и привлечения языков с другими структурами.

В настоящей статье авторы рассматривают принцип теории коммуникативного мимесиса в рамках институционального дискурса социальной работы. Целью настоящего исследования является определение роли миметических механизмов коммуникативного подражания в повышении функционально-прагматического потенциала стратагемно-тактических альтернаций в коммуникативном пространстве дискурса социальной работы. Научная новизна результатов исследования заключается в интерпретации мимесиса как ядерного пространства инструментализации когнитивного базиса субъекта коммуникации, создания псевдоидентификационного пространства. В рамках герменевтико-ноэматического и дискурсивно-модусного анализа полилогических форм некооперативной интеракции миметический процесс при достижении двусторонней симметричной модели коммуникации разделяется на интенциональный, построенный на феноменологической рефлексии, или неинтенциональный ноэматический, создаваемый интуитивно на основе аффективноэмотивного подражания. Кроме того, миметические практики, имея амфиболическую природу, выступают в качестве дискурсивного маркера различных коммуникативных тактик, используемых для достижения поставленной цели по трансформации концептуально-валёрного пространства контркоммуниканта. Коммуникативный миместис в качестве интенционального или неосознанного механизма противонаправленного деструктивного паттерна рассматривается как ёрничество, формирующее коммуникативные барьеры, приводящие к недопониманию и полному прекращению интеракции. С другой стороны, миметические приемы как конструктивные имитативные схемы являются действенным механизмом гармонизации. Перспективным является применение комплексного анализа имитативных некооперативных коммуникативных практик в аспекте создания конфликных или синтонных форм общения.

Формы обращения, являясь социолингвистическими параметрами межличностного взаимодействия, различаются в разных языках, культурах и контекстах. Эти различия касаются как набора форм, их категорий, так и функционирования. Особый интерес представляют формы обращения в вариантах английского языка, поскольку они демонстрируют влияние местных языков и культур на заимствованный язык. Цель исследования – определить категории форм обращения, используемые нигерийскими преподавателями в адрес студентов, и выделить социальные, прагматические и культурные факторы, влияющие на их выбор. Были рассмотрены два контекста: формальный (в аудитории) и неформальный (вне аудитории). Материалом послужили данные анкетирования, в котором участвовало 180 студентов из 10 нигерийских университетов, и этнографические наблюдения. Данные были проанализированы качественно и количественно с использованием интерактивной социолингвистики, теории форм обращения, лингвопрагматики, теории вежливости и культурологии. Результаты показали, что, помимо имен собственных, которые являются наиболее часто используемой категорией, преподаватели нигерийских университетов используют в адрес студентов также культурно-специфичные категории, включающие термины родства, текнонимы, описательные формы обращения, названия кланов и географические названия. Исследование также выявило контекстуальную вариативность форм обращения, сдвиг в использовании обращений в формальном и неформальном контекстах: культурно-специфичные формы обращения используются чаще в неформальном контексте, чем в формальном, выступая как средство реализации стратегий сближения. Выявленные категории и их функционирование указывают на особенности нигерийской культуры и идентичности, такие как семейная ориентация, принадлежность к группе, близость и солидарность. Полученные результаты способствуют пониманию влияния культуры на формы обращения в нигерийском варианте английского языка в ситуации многоязычной академической среды.

Статья посвящена анализу межъязыковой трансформации английского образа «схватывания» при переводе на русский язык метафорически мотивированных сочетаний с абстрактными существительными, относящимися к скрытому классу мелких объектов (криптоклассу Res Parvae). Материалом исследования послужили данные русскоанглийского параллельного подкорпуса Национального корпуса русского языка. В анализ были включены контексты с классификаторами cast, catch, grab, grasp, grip, pick, seize, throw в сочетании с абстрактными существительными, отобранными на основе описания криптоклассов в работе О. О. Борискиной. Цель исследования состоит в выявлении основных способов трансформации исходного метафорического образа в русском языке и определении наиболее продуктивных семантических моделей, его замещающих. Проведенный анализ показал, что образ «схватывания» сохраняется в переводе лишь в 20% случаев. В остальных примерах он либо замещается другими метафорическими моделями, либо полностью стирается. Наиболее продуктивными типами реметафоризации в русском языке являются глаголы движения и пространственной динамики, глаголы чувственно-умственного восприятия, а также глаголы обладания, утраты, речевой деятельности и каузации. Полученные результаты позволяют рассматривать выявленные трансформации как системное проявление различий в категоризации абстрактных сущностей в английском и русском языках.

Статья посвящена исследованию политического протеста как сложного коммуникативного и дискурсивного феномена в условиях современных общественно-политических трансформаций. Актуальность работы обусловлена ростом протестной активности, усложнением форм выражения несогласия и расширением каналов политической коммуникации, что требует комплексного лингвистического осмысления протестного дискурса. Цель исследования заключается в выявлении и систематизации коммуникативных функций политического протеста в рамках политического дискурса. Методологической основой работы послужили дефиниционный и этимологический анализ, дескриптивноаналитический и дискурсивный методы. Эмпирический материал включает словарные дефиниции понятия «протест» в русской и англоязычной традициях, а также видеоматериалы современных антитрампистских протестов в США. Анализ протестной коммуникации осуществляется с учетом социального, политического и культурного контекста, а также характеристик участников и адресатов коммуникации. В результате исследования протест рассматривается как конфликтный речевой жанр и особая форма политического участия. Автор выделяет и описывает пять ключевых коммуникативных функций политического протеста: агональную, идентификационную, побудительную, информативную и эмотивную. Показано, что указанные функции реализуются через специфические языковые средства, лозунги и риторические стратегии. Сделан вывод о том, что политический протест представляет собой не только социально-политическое явление, но и значимый объект лингвистического анализа, позволяющий глубже понять механизмы речевого воздействия, формирования коллективной идентичности и общественного мнения.

Данная статья посвящена выявлению особенностей репрезентации вежливости в китайском и корейском языках на примере ситуации отказа. Для этого мы подробно рассмотрели классификацию, предложенную Б.И. Караджевым, выделили те виды отказов, которые используются для смягчения негативных последствий коммуникации и угрозы лицу как адресата, так и адресанта. Материалом исследования послужили отобранные из лингвистических корпусов китайского и корейского языков диалоговые примеры. Как правило в «конфуцианских» культурах не принято благодарить, тем более принимать похвалу, важно в такой речевой ситуации продемонстрировать скромность, которая выражается посредством принижения своих достоинств и достижений. Следует отметить, что корейское конфуцианство обладает своей спецификой, в частности принципом «ыйри», который призывает заботиться об общественном благе и стремиться к балансу. Это объясняет деликатный и учтивый стиль общения в корейском языке, а также использование неясных, косвенных лексем и речевых оборотов. В китайском языке, для поддержания доброжелательного общения используются количественные квантификаторы и различные этикетные формулы. Так, основываясь на полученных результатах, к списку вежливых отказов был добавлен еще один – скромный отказ на комплимент.

Статья посвящена психолингвистическому анализу механизма коллективного распознавания метафор, чья природа изначально субъективна. Авторы исследуют, каким образом личное выражение в публичном дискурсе обретает статус общезначимого феномена. В основе этого процесса лежит активация универсальных для лингвокультурного сообщества структур: базовых когнитивных схем, глубинных культурных кодов и эмоциональных архетипов. В качестве центрального объяснительного механизма предлагается концепция семантического резонанса. Семантический резонанс понимается как момент, когда индивидуальное высказывание входит в фазу с коллективным смысловым полем, благодаря чему актуализируется новое, продуктивное и более точное понимание прецедентности метафоры. Для анализа этого феномена в статье предлагается четырехуровневая модель, исследующая взаимодействие культурных кодов (архетипы, мифы), когнитивных схем (пространственные метафоры), эмоционального отклика (активация лимбической системы) и медиатизации (повтор, визуализация, алгоритмическое распространение). Практическая эффективность модели демонстрируется на примере анализа актуальных метафор из современного российского медиадискурса. Доказывается, что прецедентность – это коллективная культурно-лингвистическая память, передающаяся через повтор, контекст и визуальную репрезентацию. Таким образом, коллективное понимание метафоры предстает не как случайность, а как следствие сложной, но системной психолингвистической организации.

Настоящая работа выполнена в рамках направления 5.9.8. Теоретическая, прикладная и сравнительно-сопоставительная лингвистика (филологические науки) и посвящена вопросам социальной вариативности языка. Выявляются особенности речевого поведения владельцев декоративных крыс, позволяющие говорить о формировании жаргона крысоводов как нового социолектного явления. Актуальность работы обусловлена необходимостью изучения процессов, протекающих в сфере социальных диалектов современного языка, в том числе появлением новых жаргонов, формирование и развитие которых тесно связано с интернет-коммуникацией. Исследование велось на основе русского языка, анализировались материалы интернет-сообществ любителей крыс, а также специализированных форумов, описаны предпосылки и этапы возникновения дискурса ратофилов в России. Цель исследования – выявить особенности коммуникации крысоводов, позволяющие говорить о становлении жаргона крысоводов как особой разновидности языка, характеризующейся типичными социолектными чертами. В ходе исследования было проведено сопоставление с кинологическим жаргоном и жаргоном зоозащитников, выявлены элементы сходства с infant directed speech. Делается вывод о высоком уровне речевой экспресии в коммуникации ратофильских сообществ, определены средства ее выражения, описываются особенности репрезентации очагов речевого напряжения, рассматриваются средства выражения языковой игры в коммуникации ратофилов. В статье анализируются лексические, а также словообразовательные особенности данного жаргона, делается вывод об отражении в нем актуальной в российском обществе тенденции к антропоморфизации домашних питомцев.

The paper deals with terminology in the fields of ecology and energy efficiency in the German and English languages. This terminology has been developing rapidly since the mid- XIXth century, particularly through the adoption of numerous concepts from related scientific disciplines and from everyday language. Nowadays more and more new words and expressions appear, creating difficulties in compiling specialized dictionaries. Scientific interest in this area is driven by the growing attention of leading countries to environmental protection and the rational use of natural and energy resources. Environmental issues cannot be resolved by a single country alone, as most global challenges require active international cooperation and coordinated action, increasing the demand for high-quality translations of relevant materials. The constant emergence of new environmental terms necessitates their classification, as well as the study of the sources and the formation of neologisms. The aim of this study is to determine the structural and semantic characteristics of German and English terms in the field of ecology and energy efficiency. The authors used such research methods as continuous sampling, structural and semantic analysis, descriptive and comparative methods. Material for the study was selected from English-Russian and German- Russian environmental dictionaries, as well as from texts published on specialized websites in English and German devoted to ecology and energy efficiency. The analysis revealed that the majority of sampled terms denote environmental factors and energy-related concepts and phenomena. The source of new terms in both languages is common vocabulary, which undergoes a process of terminologization and metaphorization. There are also borrowings from other languages and neologisms. The German language borrows ecological terms predominantly from English. The active use of compounding as a means of word formation in German ensures the brevity and conciseness of the German terms, unlike the English ones.